Мелике Джандан когда-то была королевой турецкой эстрады. С семидесятых по восьмидесятые её имя гремело повсюду. Пластинки разлетались миллионами, на концертах не было свободных мест, а мужчины готовы были бросить всё ради одного её взгляда.
Она пела так, будто в каждой песне проживала целую жизнь. Ради сцены Мелике оставила семью, отказалась от обычного женского счастья, от детей, от спокойствия. Говорила себе, что любовь зрителей заменит всё. И правда заменяла, пока длился свет софитов.
Потом пришёл перелом. Голос остался, а молодость ушла. Новые лица, новые песни, новые кумиры. Мелике ещё пыталась держаться, но публика уже смотрела сквозь неё. Контракты закончились, деньги растаяли, друзья исчезли. Осталась только гордость и пустая квартира.
Сейчас ей за шестьдесят. Каждое утро она приходит в старый ночной клуб на окраине Стамбула. Надевает серый халат, берёт швабру и ведро. Моет туалеты. Там, среди запаха хлорки и дешёвых духов, её никто не узнаёт. Бывшая звезда, а теперь просто тётя Мелике, которая тихо делает свою работу.
Однажды вечером в клуб зашла молодая певица Гёкче. Девушка только начала путь наверх. Красивая, дерзкая, с горящими глазами. Ей дали спеть пару песен перед основной программой. Зрители аплодировали, владелец клуба уже говорил о контракте. Гёкче сияла.
В перерыве она зашла в туалет поправить макияж. Мелике как раз мыла зеркала. Гёкче посмотрела на неё без интереса, потом вдруг замерла. Что-то в лице уборщицы показалось знакомым. Она тихо спросила: вы ведь та самая Мелике Джандан?
Мелике кивнула. Никакого восторга, никакой улыбки. Просто кивнула и продолжила работу.
Гёкче не удержалась. Начала расспрашивать. Как так вышло? Почему? Что случилось? Мелике сначала молчала. Потом устало вздохнула и сказала: девочка моя, ты сейчас стоишь там, где я стояла сорок лет назад. Всё то же самое. Те же обещания, те же слова про вечную славу.
Гёкче засмеялась. Да ладно вам, сейчас всё по-другому. Сейчас есть интернет, продюсеры, возможности. Я буду умнее.
Мелике посмотрела на неё долго и грустно. Умнее не получится. Слава это такой ветер. Сумасшедший ветер. Он подхватывает тебя, кружит, показывает всем сверху красоту мира. А потом бросает вниз. И никто не подставит руки.
Гёкче отмахнулась. Вы просто не смогли удержаться. Я смогу.
Каждый вечер после своего выступления Гёкче стала заходить в туалет поболтать с Мелике. Девочка делилась планами, показывала новые песни, рассказывала о поклонниках. Мелике слушала и видела себя молодую. Те же мечты, та же уверенность, что всё будет иначе.
Однажды Гёкче пришла заплаканная. Первый серьёзный продюсер предложил контракт, но с условиями, от которых стыдно даже произносить. Мелике молча подала ей бумажные салфетки. Гёкче прошептала: я думала, это только в старых фильмах так.
Это никогда не кончается, ответила Мелике. Просто цена становится всё выше.
Гёкче подписала контракт. Песни пошли в ротацию, лицо появилось на афишах. Клуб, где она когда-то пела на разогреве, стал для неё слишком маленьким. Теперь она выступала в больших залах. Фотографы, интервью, фанаты у гримёрки.
Мелике продолжала мыть туалеты в том же клубе. Иногда вечером кто-то из персонала говорил: слыхали, Гёкче опять в новостях. Мелике только кивала.
Прошёл год. Гёкче приехала в старый клуб на своей новой машине. Заглянула в знакомый туалет. Мелике стояла на том же месте. Гёкче молча обняла её. Глаза были красные.
Я всё поняла, прошептала она. Только поздно.
Мелике погладила её по голове, как мать. Ничего, девочка. Главное, что поняла. Теперь живи.
Гёкче ушла. Мелике осталась. Включила старый магнитофон, который прятала в подсобке. Поставила свою старую пластинку. Тихонько запела вместе с молодым собой. Голос дрожал, но всё ещё был красивым.
Сумасшедший ветер пролетел и утих. А она осталась жить дальше. Без славы, но с собой настоящей.
Читать далее...
Всего отзывов
9