Осень 1941 года. Война уже вошла в каждый дом. На самый горящий участок фронта под Москвой бросают свежее пополнение из Сибири. Молодые ребята, почти мальчишки, ещё пахнут тайгой и дымом родных печек. Среди них выделяется один. Николай Слепков. Солдаты быстро дали ему прозвище Самогон.
В тайге так зовут особых охотников. Тех, кто ходит на медведя или волка один. Без собак, без товарищей. Только человек, ружьё и бесконечный лес. Таким и был Слепков. Тихий, спокойный, но если посмотрел в глаза, уже не отведёшь взгляд.
В первые же дни в части стало ясно: армейский порядок ему чужой. Командиры кричат, он молчит. Приказывают бежать, он идёт своим шагом. Требуют отдавать честь, он просто кивает. Ребята в землянке сначала посмеивались, потом злились. Какой-то сибирский чудак, думает только о себе.
А он и правда думал о своём. Ночью, когда все спят, выходил к лесу, стоял и слушал. Словно ждал, что тайга позовёт обратно. Днём чистил оружие так тщательно, будто готовился к единственному выстрелу в жизни. И никогда не врал. Ни себе, ни другим.
Однажды рота попала под сильный обстрел. Все залегли, кто где смог. Немцы шли цепью. Командир крикнул искать пулемётчика, который бил с фланга. Никто не двинулся. Тогда поднялся Самогон. Без слов взял винтовку и пошёл в сторону леса, прямо под огонь.
Его потом нашли в глубине посадки. Рядом лежали двое немцев с пулемётом. Один ещё дышал, но уже не встанет. Слепков сидел на пне, курил самокрутку и смотрел в небо. На вопрос, как он их взял, ответил коротко: я же один привык.
После этого случая к нему стали относиться по-другому. Уже не злились, а прислушивались. Когда он говорил, что надо идти ночью, шли. Когда молчал, понимали, что лучше подождать. Он не искал дружбы, но люди сами тянулись.
Зима пришла рано. Снег завалил окопы по пояс. Немцы давили всё сильней. В один из дней рота оказалась почти в окружении. Связь пропала, боеприпасы на исходе. Командир собрал остатки людей и сказал прямо: кто хочет, может пробовать выйти к своим. Шансов почти нет.
Самогон встал, надел белый маскхалат, взял свой старый трёхлинейку и пошёл вперёд. Один. Как в тайге на зверя. Через двое суток он вернулся. Привёл за собой целый батальон, который считали пропавшим. Оказывается, обошёл немцев по болотам, нашёл наших и вывел точно к тому месту, где их ждали.
С тех пор прозвище Самогон стало звучать иначе. Уже не с насмешкой, а с уважением. Потому что поняли: есть люди, которым компания не нужна. Они и в одиночку могут горы свернуть. А когда рядом такие, война становится хоть немного понятнее.
Николай Слепков так и прошёл всю войну. Не искал наград, не писал писем домой, не заводил друзей. Просто делал своё дело. Как в тайге. Один на один с врагом. И каждый раз возвращался. Пока не вернулся в последний раз весной сорок пятого.
Говорят, после войны он ушёл обратно в Сибирь. В глухую деревню, где даже дорог нет. И до сих пор где-то там, в тайге, ходит старый охотник по прозвищу Самогон. Один. Как и привык.
Читать далее...
Всего отзывов
8